meion
Вчера "отдавала долг" семье. Маман попросила съездить вместе с ней на кладбище, привести в порядок могилу деда. Чтобы доехать до кладбища, мне надо пересечь весь город и сделать аж три пересадки, поэтому на выполнение долга ушел почти весь день.

Заходила в квартиру, где жила с рождения и до 23 лет. Я бываю там очень редко и каждый раз удивляюсь переменам. То, что раньше казалось незыблемым, таинственно преображается. Стены выцветают, вещи меняют свое расположение, дом ветшает.

Всё уменьшается. "Тот" мир как будто начал сжиматься, чтобы когда-нибудь исчезнуть. Когда-то эта квартира казалась мне просторной. Теперь я удивляюсь тому, какое всё маленькое. Когда-то бабка казалась мне огромной и властной женщиной, которая может меня прибить. Теперь она превратилась в карлика с крошечным сморщенным личиком и наивными глазками.

Я не люблю эти визиты. Каждый раз я словно возвращаюсь в детство, и всё внутри меня сопротивляется этому возвращению. Каждый раз меня окутывает атмосфера безысходности и страха. Как будто опять девяностые, как будто опять начало двухтысячных, как будто я никогда и не вырывалась из семьи. Всё тот же хлам в общем коридоре, только добавились какой-то каменный лев и гигантский искусственный цветок от новых соседей. Всё та же тюремная дверь с решеткой перед лифтом, только ярче стал гореть свет. Всё те же обшарпанные, только более чистые, лифты: один с дырками от пуль, а второй с наклейкой, на которой пляшущие Симпсоны — она появилась тогда, когда я еще не ходила в школу.

Самое жуткое, конечно, не вещи. Самое жуткое, конечно, люди. Они тоже стареют, уменьшаются, постепенно исчезают. С одной стороны, радостно, что они уносят с собой прошлое. С другой стороны, больно, что их жизнь была вот такой.

Могила деда на самой-самой окраине кладбища. Прошло больше двадцати лет, а окраина осталась окраиной. 17-й сектор, прямо за 15-м, на котором похоронены жертвы сибирской язвы. И мы до сих пор не можем выучить путь к дедовой могиле, каждый раз плутаем. Памятник маленький, он теряется среди более крупных и вычурных соседей. Зато оградка у него самая широкая — бабка застолбила себе местечко возле деда еще в 96-м году.

Интересное дело — каждый ставит оградки какого угодно размера, отхватывает здоровые куски земли. Мертвые каждый за своим забором и каждый будто стремится потеснить другого. У кого-то заграждение высотой с человеческий рост. Пробраться между этими заборами нелегко. Всё как у живых.

Еще и день был такой мрачный. Я вернулась домой и долго не могла успокоиться. Казалось, что всё вокруг мертво, и только я почему-то, по какой-то ошибке, жива.

@темы: [семья], [потемки]